«Еврейский Обозреватель»
КАК ЭТО БЫЛО
21/64
Ноябрь 2003
5764 Хешван

ИСТОРИЯ ОДНОГО КОНФЛИКТА

ЮРИЙ КОРОГОДСКИЙ

На главную страницу Распечатать

В октябре 1973 года на Ближнем Востоке разыгрались события, получившие название «Война Судного дня». Армии Сирии и Египта совершили внезапное нападение на позиции израильтян на Голанских высотах и на Синайском полуострове. Вначале война складывалась в пользу арабов, однако затем преимущество получили израильтяне. В итоге, с учетом вмешательства в конфликт США и СССР, силовое противоборство закончилось практически ничейным исходом.

Все это, конечно, известно читателям. Суть статьи не в этом. Мы хотим рассказать о событиях, происходивших далеко от Ближнего Востока. В 1973 году возник конфликт между партийными властями Украины и арабскими студентами, обучавшимися в вузах республики.

В нашем распоряжении оказались документы из Госархива общественных объединений Украины (бывшего партархива), позволяющие погрузиться в атмосферу тех лет. Тогда в УССР обучалось 1197 студентов из 14 арабских стран, 573 (48 палестинцев) из них — в Киеве.

В мае 1973 года арабские студенты обратились в Совет по делам иностранных учащихся с просьбой организовать в Киеве митинг солидарности с палестинским народом. Однако разрешение на проведение общегородского митинга не было дано. 14 мая секретарь Киевского горкома КПУ В.Добротвор дал указание Министерству образования УССР перенести митинг на более поздний срок.

Почему власти пошли на такой шаг? Существовали ли какие-либо опасения по поводу возможного международного резонанса? Или же просто органы госбезопасности не хотели создавать прецедент несанкционированных манифестаций внутри страны?

Завсектором высших учебных заведений ЦК КПУ Н.Богиня информировал первого секретаря ЦК КПУ В.Щербицкого: «7 мая 1973 года руководство землячества палестинских студентов, обучающихся в Киеве, обратилось в Совет по делам иностранных учащихся с просьбой организовать 15 мая митинги солидарности с палестинским народом в Киевском госуниверситете, Сельхозакадемии, политехническом и инженерно-строительном институтах, а также в институтах гражданской авиации и народного хозяйства». На записке Богини сохранились пометки Щербицкого. В частности, он подчеркнул фразу: «Такие митинги с участием советских студентов проводились в прошлые годы» (действительно, в 1972 году митинги и встречи с палестинскими студентами проходили в отдельных учебных заведениях Киева). Далее Богиня писал: «Поэтому Совет по делам иностранных учащихся обратился в Киевский горком партии с предложением поддержать проведение митинга. Однако Киевский горком, ссылаясь на информацию соответствующих органов о нежелательности проведения недели солидарности с народами арабских стран, дал указание митинг не проводить». После этой фразы Щербицкий поставил знак вопроса.

Что же предприняли власти для разрядки ситуации? 15 мая палестинских студентов пригласили в деканаты вузов, в которых они учились, и порекомендовали не принимать участия в митингах, назначенных на этот день. При этом представители властей ссылались на имеющиеся данные о возможных беспорядках, а также в отдельных случаях намекали на то, что демонстрации могут быть неправильно восприняты еврейской частью населения.

О каких беспорядках могла идти речь, и в связи с чем они должны были возникнуть? Палестинские студенты заявляли о полученных 11–12 мая по радио директивах Палестинского движения сопротивления об организации митингов. Как подчеркивал завотделом зарубежных связей ЦК КПУ И.Пересаденко, эти митинги должны были состояться в противовес мероприятиям, проводимым «сионистскими кругами» в связи с 25-летием Государства Израиль. Становится понятно, почему все участники этих событий уделяли такое внимание именно дате 15 мая. Планировавшаяся манифестация должна была нанести удар по престижу Израиля в дни одного из самых важных юбилеев молодого еврейского государства. В Киеве тогда действовали не только активисты Палестинского движения сопротивления. Как сообщал в докладной записке секретарь Киевского горкома А.Ботвин: «В различных местах города изъяты листовки, в которых приветствовалось 25-летие образования Израиля».

Это обстоятельство учитывалось властями. В их интересы не входило стимулировать активность сионистского движения и давать повод западным СМИ использовать в своих целях манифестацию палестинских студентов и возможные в этом случае нарушения правопорядка. Как сообщал Ботвин: «Исходя из сложившейся ситуации и во избежание косвенной пропаганды 25-летия Государства Израиль или возникновения других нежелательных эксцессов, горком по согласованию с ЦК КПУ не рекомендовал проведение митинга 15 мая ввиду его неподготовленности».

Работники партийных органов решили вначале провести необходимую предварительную работу среди арабских, и в частности, палестинских студентов. И только после ослабления всех возможных экстремистских проявлений дать согласие «на проведение контрмероприятий в связи с 25-летием Государства Израиль».

Любопытно, что органы госбезопасности располагали сведениями о том, что палестинские радикалы восприняли происшедший незадолго перед этим визит в Киев представителя компартии Израиля как «новую тенденцию в отношении Советского Союза к палестинской проблеме». Когда же митинг, запланированный на 15 мая, был отменен директивным распоряжением городских властей, у арабских студентов не осталось никаких сомнений в правильности такого предположения.

Далее Н.Богиня сообщал: «15 мая руководство землячества палестинских студентов выразило протест Совету в связи с заявлениями администрации КГУ, КСХА, КПИ, КИСИ, КИФК студентам-палестинцам, чтобы они не участвовали в митинге и демонстрации в поддержку палестинского народа (подчеркнуто В.Щербицким). Руководство землячества от имени студентов, высказав симпатии и благодарность Советскому Союзу, вместе с тем настаивало на разъяснении создавшейся ситуации, при которой им не только не удается провести митинг солидарности, но их даже обвиняют в возможности беспорядков. Совет по делам иностранных учащихся проинформировал партийные органы о положении в землячестве палестинских студентов, после чего было получено разрешение на проведение митинга в КГУ и КИСИ».

Казалось бы, инцидент был исчерпан, и арабские активисты должны были быть довольны. Но не все было так просто. Конфликт продолжался, и дело начало принимать более серьезный оборот. Ректорат и партком Киевского инженерно-строительного института не обеспечили явку на собрание советских студентов. Раздосадованные палестинцы покинули зал, предоставленный им для этого мероприятия, так и не проведя его, а «Руководство землячества палестинских студентов продолжало настаивать на расследовании причин, побудивших администрацию вышеназванных учебных заведений запретить проведение митинга. 22 мая 1973 года в Совете по делам иностранных учащихся состоялась встреча с председателем землячества Н.Джавадом, во время которой ему было заявлено, что создавшаяся ситуация — это недоразумение и халатность отдельных вузовских работников. Было предложено провести городской митинг 28 мая в КИНХ...» (из докладной записки Н.Богини).

Прочитав докладную записку, Щербицкий наложил резолюцию: «1) т.Маланчуку (секретарь ЦК КПУ). Виновны в этом в первую очередь Вы и т.Рудич (завотделом науки ЦК). 2) Потребуйте объяснительную от Ботвина (секретарь Киевского горкома). 3) Рассмотрите в ЦК этот политический ляпсус. 4) Если палестинцы не успокоятся и дело выйдет за пределы республики — поднимем вопрос на Политбюро». Судя по всему, главу КПУ больше всего беспокоило именно последнее.

Общегородской митинг протеста против политики Израиля состоялся 28 мая в Киевском институте народного хозяйства. На нем присутствовало 38 палестинцев. Остальные 10, как было сказано, «отсутствовали по уважительным причинам». Любопытно, что представителей горкомов партии и комсомола на митинге не было. Как видно, партфункционеры, зная о шумихе вокруг этого вопроса, решили перестраховаться и проигнорировали данное мероприятие. Не исключена и другая причина. Директиву о невнимании к собранию арабских студентов могли дать органы госбезопасности. Как бы то ни было, имеющиеся документы не дают ответа на этот вопрос.

29 мая Щербицкий ознакомился с докладной запиской Ботвина и оставил на ней резолюцию: «т.Маланчуку. Сплошная путаница и передергивание. Прошу собрать все документы и разобраться. Какова роль Министерства высшего и среднего специального образования?». Последняя фраза красноречиво говорит об управленческой неразберихе, царившей в высших кругах партийного руководства. Первый секретарь ЦК спрашивал у своего подчиненного, секретаря по вопросам идеологии: «Кто у нас конкретно должен этим заниматься и отвечать?».

Надо сказать, что данный пример весьма характерен. Израильтянин   Б .Морозов, долгое время занимавшийся изучением партийных документов по вопросам еврейской эмиграции, в итоге пришел к выводу о спонтанности многих решений советского руководства. По его словам, многие инициативы шли не «сверху», а «снизу». В случае с «еврейским вопросом» наиболее заинтересованными оказывались ЦК компартии союзных республик со значительным процентом еврейского населения. И очень часто инициаторами очередных антисионистских кампаний оказывались лидеры ЦК КПУ.

В связи с возникшим конфликтом заведующий отделом зарубежных связей ЦК КПУ И.Пересаденко обратился за разъяснениями в Международный отдел ЦК КПСС. Как информировал Пересаденко 25 мая 1973 года в письме к секретарю ЦК КПУ Маланчуку: «Ответственный работник Международного отдела ЦК КПСС т. Малюковский сообщил следующее: «Как правило, если нет на этот счет специальных решений или указаний инстанций, разрешать проведение таких мероприятий не следует. В таких случаях с этими студентами необходимо проводить гибкую и умелую разъяснительную работу, не допуская каких-либо конфликтов или осложнений. Арабские студенты прибыли в СССР для учебы, а не для того, чтобы заниматься политической деятельностью. По приезду в Советский Союз каждый из них дает подписку советским органам о том, что не будет заниматься подобной деятельностью...». Эта цитата приоткрывает завесу над первой причиной, вызвавшей негативную реакцию властей на инициативу арабских студентов. То, что было в разъяснении далее, не совсем вписывается в традиционную риторику советской пропаганды. Малюковский дал Пересаденко информацию внутреннего характера (служебного пользования): «Давать разрешение на проведение каких-либо акций против Израиля на территории СССР не следует еще и потому, что Израиль, как и СССР и УССР, является государством — членом ООН, которые при вступлении в эту международную организацию обязались жить в мире и согласии друг с другом и не допускать действий, направленных против других государств — членов ООН...».

Интересно, что Малюковский отметил отсутствие аналогичных просьб со стороны арабских и палестинских студентов, обучавшихся в Москве, Ленинграде, Харькове и других городах Советского Союза. Ситуация в Москве контролировалась спецслужбами, не допускавшими даже самой малейшей возможности проявления такой общественной активности. Что же касается других городов, то в них не было такой степени контроля, и отсутствие там подобных инициатив арабского студенчества еще раз подтверждает наличие в столице Советской Украины более благодатной атмосферы для антиизраильских выступлений.

Как показывает другой документ из фондов ЦК КПУ, после начала Войны Судного дня отношение к активности арабских студентов несколько изменилось. Как сообщал 20 октября 1973 года завотделом науки и учебных заведений ЦК КПУ Н.Рудич: «Руководство землячеств арабских стран систематически собирается для обсуждения положения на египетском и сирийском фронтах, а также для решения некоторых вопросов, суть которых сводится к просьбам оказать им помощь в организации митинга солидарности... 16 октября в Киеве состоялось собрание арабских студентов, на котором выступили представители Йемена, Палестины, Сирии, Судана, Египта, Иордании... 19 октября по просьбе арабских студентов в КИСИ состоялся митинг солидарности с борющимися народами арабских стран...».

Итак, после начала активных боев на Ближнем Востоке власти стали снова поощрять арабское студенчество. Поэтому не совсем ясно, что послужило причиной конфликта, описанного в статье. Тут может быть несколько объяснений. Возможно, органы безопасности не хотели поощрять незаконную политическую активность иностранных студентов. А может, действительно, сыграла роль рекомендация Международного отдела ЦК КПСС о недопущении откровенно антиизраильских выходок внутри страны. Еще одна версия — не хотели давать повод местным еврейским активистам предпринимать какие-либо контрмеры.

Вверх страницы

«Еврейский Обозреватель» - obozrevatel@jewukr.org
© 2001-2003 Еврейская Конфедерация Украины - www.jewukr.org